Прибытие

Далеко впереди смутно просвечивала сквозь деревья прогалина. Я знал, что за ней начинаются родные места. Там ждёт меня тёплый дом, вкусная пища. А со временем – любимая жена. У нас дома – просто Любимая. Это здесь жён и мужей выбирают по несколько раз, всё время ища самую любимую, самую родную и самую лучшую половину. А у нас всё гораздо проще – и лучше. Если полюбил – верь, что это навсегда, и так оно и будет. Поэтому жена у нас всегда одна на всю жизнь, и муж – тоже один навеки. Потому что это не просто жена и не просто муж – это Любимая и Любимый. Деревья впереди редели. Вот-вот появятся очертания родного болота. Но что это! Небо вдруг потемнело, словно перед грозой. Яркий луч прорвался сквозь завесу туч – и больно ударил в глаза.

— Этот долетел нормально! – раздался громкий голос, непривычно резавший слух чёткими согласными.

Наваждение вдруг растаяло: я же не дома! Лечу, не зная толком, зачем, но знаю лишь, что миссия важна. А голос – это врач, инопланетный специалист, по-моему, с Хоруса, а впрочем, неважно. Важно только, что теперь у меня начинается новая жизнь – со множеством важных встреч, нужных решений и серьёзных вопросов: я становлюсь Послом Кристальных Болот.

Крушение

Взгляд стоящего рядом с обзорным окном человека с трудом вырывал лиловые здания космопорта из плотной стены ливня. Он ещё раз взглянул на серые от дождя плиты взлётно-посадочного поля и задумчиво почесал подбородок. Три серебристые стрелки на стене в зале ожидания настойчиво напоминали о времени. Он посмотрел на часы. Всё верно - половина восьмого, они должны были сесть четыре часа назад. Посадку лайнера задерживали из-за непогоды, но это было лишь официальное заявление – лайнеры класса “Альбатрос” могли садиться в любую погоду и при любой гравитации. Эти корабли делали сразу же после Второго Конфликта по моделям десантных крейсеров. Корабль мог нести полторы тысячи пассажиров и почти семьсот тонн полезного груза. Сильный ливень у поверхности планеты заметили бы разве что в иллюминаторы.

Причина задержки была в другом, и Делор вот уже четыре часа пытался понять, в чём именно. Голубоватые вспышки над облаками могли быть чем угодно, начиная разрядами молний и заканчивая гравитационными взрывами.

Плоский телевизор над стойкой бара методично показывал фильмы и новости, густо разбавленные рекламными блоками. Делор подошёл к толстому бармену – тот на удивление оказался человеком, а не роботом. Роботы надёжнее: они не ошибаются, но они не живые и даже последние модели можно отличить от людей. Они не живые.

Бармен повернул голову в сторону нового клиента:

– Что-нибудь выпить? – устало спросил он. В спокойных синих глазах читались лица его сегодняшних клиентов.

Роботы надёжнее, они не устают.

— Лайнер задерживается, - пожаловался Делор, глядя на полупустой зал. Все, кто оставался, либо ожидали следующего взлёта, либо спали.

— Подруга? - участливо спросил бармен, наливая стакан красного вина и косясь на значок Спокойствия на груди нового клиента.

— Сестра, - отпивая, произнёс Делор.

Роботы надёжнее, в них нет сочувствия.

— Говорят, из-за непогоды, - не унимался толстенький человечек за стойкой.

Ему было скучно стоять, и он был рад поболтать с клиентом, чего нельзя было сказать о Делоре, который после четырёх часов ожидания не был настроен на разговор.

— Сядут, - уверенно сказал бармен.

— Сядут, - успокаивая себя, согласился Делор.

По телевизору опять крутили какой-то фильм, когда показ разорвал Герб Федерации – белый орёл в чёрном круге на голубом фоне флага. Молодой диктор, сильно волнуясь, начал читать по строке. Делор слушал всё как сквозь сон, он сумел понять только одну- единственную фразу: “…пассажирский лайнер “Радуга-М” класса “Альбатрос” потерпел аварию на орбите Рейна, и в ближайшие минуты будет предпринята попытка аварийной посадки…”. Делор как лунатик под окрики бармена подошёл к обзорному окну и уткнулся в него носом.

Стакан красного вина выпал из ослабевшей руки, когда объятый огнём нос лайнера вынырнул из серого савана облаков. С рёвом пылающий корабль преодолел расстояние до земли, и трёхсотметровая конструкция осторожно коснулась бетона в полукилометре от зала ожидания… Космопорт потонул в огне взорвавшегося реактора.

Роботы надёжнее, им не больно…

Решение

Дверь была деревянной, большая медная ручка почему-то крепилась у самых петель. Но это не смутило меня: каких только Дверей я не повидал за свой век. Вдруг до моего слуха донёсся тихий скрип, я взглянул на Дверь: ручка повернулась! Да-а, таких Дверей было действительно мало. Ручка скрипела дальше, пока не повернулась на 180 градусов, затем она пошла обратно, туда – обратно, туда – обратно, в ритме паровоза. Я захотел остановить её, протянул к ней руку, и вдруг моя собственная рука, отказавшись повиноваться, резко отпрянула от ручки. Локоть мой начал дрожать, дергаться, и вдруг тьма вокруг расступилась, открывая дорогу ослепительно яркому свету.

— Эй, ты что, спишь? – голос был глухим и шёл как будто из-под земли, - Пора решать, а он тут дрыхнет!

С трудом разлепив глаза, я осознал, что голос шёл не из-под земли, а откуда-то из-под ног, и локоть мой дрожал не сам по себе – его изо всех сил теребили щупальца маленького обладателя голоса.

— Что решать-то? – решился спросить я, правда вышло это как-то неестественно, сипло, вместо обычного бульканья слышался противный свист.

— О-о, да ты решил лишиться последней своей опоры? Забыл, как потерял предыдущие три ложноножки?

— Да ладно, вспомнишь тоже! – пришлось изобразить обиду.

— Так открываем Дверь или нет? – существо, имя которого я всё-таки сумел вспомнить – Афанасий - казалось очень добродушным. По крайней мере, на мой фасеточный взгляд.

— Конечно, конечно! – отмазаться такими простыми словами казалось самым простым выходом.

— Ты что, отмазываешься?

С каких это пор фанасиане научились читать мысли?

– Да как ты мог подумать такое! Так оскорблять фундука, да ещё и чистокровного! – надеюсь, со стороны сипение ассоциировалось с возмущением.

И что это за Двери такие? Хоть убей – не помню. Вот всегда со мной такое спросонья. Ну да ладно. От сказанного не отступают. Настоящие, чистокровные фундуки.

Гости

Ночь наступила внезапно. Она навалилась на город плотной волной темноты, стремительно разлившись по улицам. Ближе к центру и вдоль дорог синие искры фонарей боролись с ночью, оставляя раненые тени, которые так и оставались лежать, как павшие герои невидимых сражений.

По пустынной улице пронесся темный силуэт автомобиля. Прошуршав шинами по ночному асфальту, он скрылся за поворотом. Одна из теней медленно отделилась от стены высокого здания и осторожными шагами стала продвигаться прочь от дороги в глубину тёмного квартала.

Машина была из новых, “Скорпион-112” немного блестел в свете недалёких фонарей. Зарин подошёл к ней и, осторожно открыв дверцу, сел. Он достал из внутреннего кармана своего плаща видеофон и набрал номер Службы Спокойствия.

— Спокойствие, - произнёс хорошо поставленный мужской голос.

— Хранитель Спокойствия номер сто двадцать три, - Зарин не любил упоминать своё звание: люди переставали вести себя естественно в его присутствии, - Доложите в центр, что Гости в городе.

— Вас понял, выполняю, - быстро ответил диспетчер.

Зарин прервал связь. Ночь за окнами как будто стала еще чернее.

Что-то тёмное мелькнуло пред лобовым стеклом автомобиля. Илья Зарин был Хранителем уже больше десяти лет, и никто из его коллег по работе не мог назвать его трусом, но то, что он увидел за окном, заставило вздрогнуть даже ветерана. Хранителями не бывают слишком долго, они либо уходят, либо погибают - вечно везти не может. Проверив заряд бластера, он передвинул регулятор мощности на предельную отметку. Можно было ожидать чего угодно – в городе были гости.

Резко распахнув дверь автомобиля, он направил короткий ствол бластера в темноту. Свободной рукой Илья достал из кармана очки ночного видения и аккуратно опустил на переносицу. Мир преобразился, наливаясь зеленоватой гаммой красок. Тёплое пятно живого существа светилось в углу двора метрах в тридцати от него. Бластер приятно тяжелил руку, добавляя уверенности в себе. Зарин медленно выбрался из машины, которая тихонько качнулась, не желая отпускать человеческое тело. Бесшумной походкой Хранителя он двинулся вперёд. Где-то недалеко с лёгким звоном разбилась упавшая с крыши капля.

Илья рефлекторно повернулся на звук.

Откуда-то справа раздался звук мнущегося металла, новенький “Скорпион” превращался в груду бесполезного хлама. Ещё светился ярко-зелёным цветом остывающий мотор, когда огромная холодная масса спрыгнула с капота искорёженного автомобиля на землю в нескольких метрах от Ильи. Зарин быстро оглянулся, фиксируя положение существа в углу двора. Холодная, мокрая пасть с чавкающим звуком сомкнулась на теле Хранителя.

Плащ неприятно скрипел о зубы, но пока держался. Илья Зарин бывал и в более трудных ситуациях, страх перед неизвестным прошёл – опасность была конкретной, и с ней можно было начинать бороться. Зарин рванулся изо рта чудовища под царапанье зубов о плащ. Бластер дважды полыхнул голубой плазмой, и двор наполнился громовыми раскатами, в которых повис едкий запах горелой плоти.

Сначала Илья отошёл шага на три и с привычкой профессионала выпустил в валяющегося Гостя ещё один сгусток плазмы. Затем он извлёк из кармана тёмно-зелёную коробочку видеофона. Быстро набрав привычный номер, произнёс в экран:

— Хранитель Спокойствия номер сто двадцать три вошёл в контакт с Гостями.

— Оставайтесь на связи, - диспетчер был тот же, и он очень волновался, - Я соединяю вас со штабом.

— Почему Спокойствие никогда не пользуется видео связью? - пронеслось в голове Хранителя. Ответ был прост – чтобы не отвлекать от окружающей обстановки, которая подчас только и ждёт, чтобы на неё перестали обращать внимание.

— Какого рода контакт? - в штабе, казалось, совсем забыли о вежливости, - Хранитель, доложите обстановку.

— Контакт первого рода, обстановка стабильная, враждебная форма жизни обезврежена.

— Каким образом!? – почти прокричал диспетчер. В штабе творилось чёрт знает что.

— Из плазменного бластера, - Илья позволил себе лёгкую колкость в ответ на отсутствие вежливости.

Ответили не сразу, то ли штаб обсуждал остроту своего Хранителя, то ли…

— Сохраняйте своё местоположение, - посоветовал диспетчер, - С вами выйдут на связь позже.

Видеофон молчал. Наверное, будь на месте Зарина более молодой специалист, он и остался бы ждать. Но Илья достаточно проработал в Спокойствии, чтобы перевести красивую формулировку на язык Спокойствия: вы провалили важную операцию и будете уничтожены, группа захвата будет с минуты на минуту.

— Зря сказал про бластер, - подумал Илья, - Теперь они знают, что я почти безоружен: бластер перезарядится минут через двадцать.

Он усмехнулся и вставил новый энергоаккумулятор, - Устроим им маленький сюрприз.

Слоник

Медленно покачиваясь, я шёл по улице. Ну, шёл – это на мой взгляд. У кого-нибудь неподготовленного такие шаги могли вызвать инфаркт. Собственно, вызывали. Но разрешение так ходить у меня есть, не подумайте!

На этот раз улица была пуста. Отчасти от того, что моё приближение особо развитые организмы ощущают издалека, нагло заявляя, что в этом виновато моё болотное происхождение, отчасти от того, что в этом вопросе менее развитые целиком и полностью доверяют более развитым. Но пустые улицы – это даже удобно, а вот зал Парламента, где приходится напяливать уродливый герметичный комбинезон – совсем другое дело. Но ни один чистокровный фундук не боится трудностей! Хотя, конечно, комфорт, с которым лежишь в родном болоте, куда лучше и полезнее, чем этот их дурацкий Парламент с жуткими креслами.

Но теперь меня занимало другое. Итак, медленно покачиваясь, я шёл по улице. Лёгкий шквальный ветерок приятно холодил последнюю ложноножку, грозя оторвать наконец и её. Как истинный фундук, я презирал всевозможные транспортные средства, столь популярные у других рас – панцири летающих черепах с Кунатоми, автомобили с планет Терры, ну и здешние жалкие звукопрыги, гордо именуемые аборигенами “катерами на гравитационных подушках”. Сейчас мои мысли были целиком сосредоточены на самой важной миссии, когда-либо порученной фундукам. От неё зависела вся дальнейшая жизнь нашей расы.

Я говорю о Питании. Конечно, были там всякие разные ответственные должности вроде Посла Кристальных Болот, по ним я был обязан посещать скучные заседания, принимать не менее скучные решения и задавать ещё более скучные вопросы, но это были мирские миссии, а любой фундук с детства знает, что всё мирское второстепенно, и имеет значение только то, что было завещано нам Богами. Например, главная заповедь фундуков – если ты голоден, ты – не фундук. И другая – если ты не голоден, то ты – не фундук. Над значением этого долго бились наши философы. В перерывах между едой. И, между прочим, пришли к выводу, что питаться надо постоянно.

С легким сердцем и пустым желудком я направлялся перекусить. Планетка была жалкой, несмотря на то, что была столичной в Преддверье, и Богов на ней явно не чтили – открытых трактиров видно не было. Правда, попался на дороге один, но хозяин при моём приближении стал почему-то закрываться, несмотря на столь ранний час. Забегаловку я нашёл только спустя полчаса бесплодных поисков. Предвкушая радости Наполнения, я перевалил через грязный порог…

Ещё час спустя я стоял у беспристрастного автомата с пирожками, приканчивая второй их десяток. За пять лет пребывания на планете я мог бы уже научиться, что главные Часы аборигенов – это я. Именно по моему появлению они определяли, что пора закрываться. Странные у них всё-таки обычаи. Но что с них возьмёшь – дикари. Ещё и с памятью у них проблемы – стоило мне один раз забыть снять комбинезон после заседания, как в первой же столовой меня как будто не узнали и не закрылись…

Каждый раз после Наполнения передо мной возникала одна и та же проблема – из-за поврежденных, ну ладно, оторванных ложноножек я не мог нормально держать вещи – это только во сне у меня была пара рук. Поэтому мне приходилось придумывать разнообразные способы избавляться от лишних груд пирожков. Ну, тех, которые были неприятны даже для моего желудка – с изотопами урана, амайи и других очень питательных в смысле энергии веществ. Так как дотянуться до входной щели контейнера для отходов я не мог, приходилось то прятать их за автомат, то швырять вверх и убегать… Вот и сегодня я пытался решить, что бы с ними сделать.

— Зачем ты всегда покупаешь то, что не ешь? – голос прозвучал так резко, что я даже подпрыгнул на месте. С колонны, стоявшей рядом, немедленно вывалилось несколько кирпичей.

— А как же тогда я узнаю, что нового появилось в этих автоматах? – мой уверенный голос не соответствовал тому, что я думал на самом деле.

— Ох уж эта вечная жадность Болота, - продолжил ворчать пока ещё невидимый собеседник, - Нет чтобы поручать покупку еды кому-нибудь из местных слуг.

— Какая жадность!? Тебе не понять, что мы, фундуки, чтим Богов и стараемся слушать их заветы. Если я покупаю много еды, то среди неё обязательно окажется и лишняя, что тут сделаешь? Рук-то у меня нет, а автоматы здесь делают слишком хрупкими. Ладно хоть меняют быстро, - неужели этот незнакомец возомнил, что может повелевать фундуками?

— Ладно, ладно тебе гнать- то, - его голос вдруг изменился, как будто его ударили острым предметом по голове. Раз так десять, - Ты ничтожество! Спать в Сенате, когда решаются важнейшие мировые вопросы! И таким мы даем право вета! Страшно представить, что будет, позволь вам Император занять места в Верховном Президиуме. Разгильдяи!

Ни один смертный не вправе оскорблять фундука. Так гласит вторая заповедь фундуков. Поэтому я ответил:

— Ни один смертный не вправе оскорблять фундука. Так гласит вторая заповедь Великих Фундуков!

ИЛИ

— Ну, сегодня я действительно дал маху. Когда принял решение остановиться именно у этих автоматов. Простите, я, наверное, лучше пойду.