Без любви

Жил-был человек без любви.

Обычно ведь как говорят: любовь есть - это когда меня кто-то любит. Такая “любовь снаружи”. Но тут был другой случай: у этого человека не было любви внутри.

Никто уже не помнит, как это произошло. Возможно, как и у многих, родителям было не до него в детстве. А может быть он, будучи совсем маленьким и беспомощным, пережил ужас одиночества, пускай всего только на несколько часов - для него бывших тогда вечностью, а потом никто ему не помог с этим справиться.

Всё это не так важно. Важно другое - любви внутри не было. А была вместо неё жажда любви.

Это была очень болезненная жажда. Такая, которую страшно признать, а ещё страшнее - признаться в ней самому себе. Признаться в ней означало бы снова оказаться в том беспомощном одиночестве, где невозможно помочь себе самому, и всё отдано на волю кого-то снаружи. А он может и не прийти. Может не заметить. Может отказать. Может даже хуже сделать.

Поэтому жажда у этого человека была, но рот он держал на замке.

А ещё он наивно верил, что есть на этом свете Кто-То, кто сможет утолить его жажду. Он не знал одного простого, но печального факта, что такую жажду любви можно заполнить только особой формулой, которой иногда обладают чуткие родители, и где-то глубоко внутри - сам человек, но никогда - кто-то ещё.

Такие жажда и вера порождали бег по кругу. Выглядело это каждый раз одинаково. Наш герой встречал нового человека, и видел, что у того есть любовь. Ну вот же, ходит, выражает к другим её! И тогда в его сердце загоралась надежда, что вот сейчас, наконец, он сможет утолить свою жажду. И он открывал рот, и подставлял его жадно под струи той любви, которая была у другого. Но выходило каждый раз, как с материнским молоком: сколько ни лей младенцу воду, или чай, или изысканные напитки - он не будет сыт. Только материнское молоко способно его напитать.

А где ж во взрослом мире взять любовь-молоко? У людей любовь - это часто простая вода, и хорошо если чистая вообще. И даже у тех, у кого любовь крепкая, ароматная, как изысканный чай - она не впитается, ведь организм всё ещё ждёт молока. Но нет его у людей вокруг. Той самой формулы, которая усвоится, не знает никто.

Вот и выходило, что через несколько глотков, иногда раньше, иногда позже, наш герой явственно ощущал, что внутри у него ничего не изменилось, жажда не утолилась, и ничего нужного он от другого не получил.

Но, не понимая про формулу, он начинал винить во всём обстоятельства и окружающих, мол, не тот это человек, обманул, притворялся лишь, что есть в нем любовь. И наш человек уходил. И брёл дальше с закрытым ртом, поглядывая по сторонам, надеясь увидеть новый источник.

Так проходил год за годом, один человек сменял другого в жизни нашего героя, всякий раз создавая и круша надежду на утоление жажды по любви.

И даже самые верные друзья, любовь которых была уникальными напитками с тонкими ароматами и целебными свойствами, со временем лишь вызывали в нашем герое разочарование, горькое и невыносимое. От их напитков начинало тошнить, от них самих хотелось сбежать, ведь любви внутри не становилось больше.

Самое странное в этой истории то, что многие ученые и исследователи знали и писали про уникальность формулы любви, которой напитывается детское сердце. Но это никак не помогало. Человек по-прежнему верил, что может получить нужную любовь, надо просто искать и найти Того, Кто её даст.

Я думаю, что причина была в страхе. Ведь если признать, что формулу не знает никто, и искать её у других бесполезно, то подступит беспомощность, уязвимость, безысходность. А что может быть страшнее этого?

Поэтому и по сей день вокруг нас бродят тысячи таких людей, с острой жаждой любви, и иллюзией, что она где-то есть, у кого-то её можно взять.